ligrin

Гришкины публикации

Книжки "Зелёный медведь" (стихи и переводы) и "На этом берегу" (стихи 2006 - 2011 годов) вышли в издательстве "Мемориз" у Игоря Белого в 2006 и 2012 году.
Книжка "Обрывки сна" (стихи 2012 - 2016 годов) вышла там же у издателя И. Белого в 2016. А издательства "Memories" к сожалению больше не существует.
Переводы с немецкого вышли в издательстве Tintenfass: http://www.verlag-tintenfass.de/ --> Alle Titel / All titles --> No. 92 «Der Struwwelpeter
/ Стёпа-растрёпа», No. 118 «Max und Moritz / Макс и Мориц».

Список публикаций в Журнальном Зале: http://magazines.russ.ru/authors/p/pevzner/

Подборки стихов: Collapse )
Grisha

И вырастают Казановы

***
Жизнь смыслы смешивает, пенясь,
и пишет их наискосок.
Присмотришься – а в соске пенис
скорее спрятан, чем сосок!

А вдруг мы переводим стрелки,
с орбиты сводим ход планет?..
И в этой смыслов перестрелке
побед и поражений нет.

Лишь подменяются основы
и суть кодирующий знак.

...И дорастёт до Казановы
неполучившийся монах.
Grisha ten'

Ars longa…

***
В скверах молкнут скворечники,
упраздняются праздники.
В ад торопятся грешники.
В рай готовятся праведники.

Жизнь пока не заканчивается –
на гвозде лишь покачивается:
то балконы обваливаются,
то вулканы откашливаются.

Это нужно, но сложно,
то грешно, то напряжно.
Это скучно, то ложно...
Всё в итоге неважно.

Лопнет глупая плёнка,
отшутиться захочешь,
рот откроешь: «Ars longa…»,
но уже не закончишь.
Grisha chitaet

только змеи опасливо прячутся

***
Те обласканы, те обысканы,
те лукавые, те бестолковые.
Василисы живут с василисками,
лишь отводят глаза васильковые.

И плодятся птенцы голенастые,
и дивится Господь из-за облака:
до чего не похожи на аспидов
василиски цивильного облика!

Каин помнит сегодня о брате ли?
Ходит в церковь, с друзьями дурачится...
И бредут избирать избиратели –
только змеи опасливо прячутся.
Grisha chitaet

любите вашего царя!

***
Соплю и кровь сотри страна
с разбитой рожи.
Не обижала б пахана –
себе дороже!

Царь на экране без конца,
царь на иконе.
И взять сказать, что он не царь,
царю в законе?!

Царь сколько раз вас защищал,
что было мочи?
В сортире, хоть и обещал,
почти не мочит!

Вернул вам Крым! Теперь даёт
пиндосам сдачи.
А вас он любит, значит, бьёт –
а как иначе?

Нет, чо, на кухне прорицай –
нас не убудет!
Но не базарь, что царь – не царь,
бо хуже будет!

Ты вдумайся: живёшь-то где?
Открой глаза-то!
Менты, озлясь, применят де-
мократизатор

и разнесут, разбив очки,
по автозакам.
Нагайкой ёбнут казачки,
поставят раком.

Легко понаваляют тут
любым Навальным –
повалят и уволокут!
И их не жаль нам.

...Вон лох бредёт – в руках енот.
Его-то жалко.
Что тот енот, когда есть НОД,
и суд, и палка?

Судить вас будет знамо кто
и как, понятно.
Ну не вернут вам ни за что 
страну обратно!

Не лезьте ж на рожон зазря,
ведь лезть – пустое!
любите вашего царя!
Бузить не стоит.
Grisha chitaet

подросший выползает Коба

...Лучше гор могут быть только Горки,
Где свихнётся Владимир Ильич.
Сергей Плотов
***
Когда Ильич загнётся в Горках,
взалкавши в Мавзолее сна,
пейзане, вспомните о порках –
какие были времена!

Не в загнивающей Европе,
а здесь, на родине вполне,
вас били в основном по жопе –
ну, может статься, по спине.

Идиллия! Почти умора!
Да будь ты даже хоть еврей,
ни пыток, ни Голодомора,
ни Колымы, ни лагерей...

А нынче приглядитесь в оба:
под пологом паралича,
подросший выползает Коба
из треснувшего Ильича.
Grisha ten'

И визу не дадут весне

***
Сон разума. Порождены
чудовища. Всё хуже карма.
Поражены, заражены
от мажордома до жандарма,

спят все. Идёт эксперимент.
Спит балерина на пуантах,
архимандрит, бандит и мент.
В комедиантах, комендантах

спит чистый разум – Моня Кант
давно с ним разобрался, к счастью.
Спит усыпивший всех мандант,
то бишь гарант, и бредит властью.

И если убивать во сне,
по сути виноватых нету?
И визу не дадут весне:
её не пустят на планету.
Grisha ten'

Весна разлилась

***
Весна разлилась и стала бескрайнею,
свет сгущается, льётся, его возвращает река.
Баран, не желая превращаться в баранину,
ещё отчаянней рвётся из рук мясника.

Перекличка пасхальных птичьих хоралов.
Бог между мацою и куличом
мерит разность потенциалов,
западло ощущать себя палачом.

И пока мясник колеблется, медлит слегка,
эта проруха весенняя одолевает старуху:
мясник ухмыляется, опускает уже занесённую руку
и отпускает барана, дав напутственного пинка.
Grisha

я неспешно набираю высоту

***
Воздух выдохся, сгустился ночи сок.
Чуть задрёмывает боль в преддверье дня.
Звёзды сыплются сквозь дырочку часов,
их всё меньше остаётся у меня.

Задолжал, поиздержался я, кажись,
все заначки прокутил свои, дурак.
Основательно поистрепалась жизнь:
тут прореха, там прореха, здесь дыра.

От зеркал, от несговорчивых придир
отворачиваюсь, мрачен и небрит.
Осуждающе плюётся Мойдодыр –
носом шмыгает, но слов не говорит.

Выйти что ли на предутренний балкон,
как когда-то выходил сюда курить?
Грохотнул товарный поезд далеко,
от усталости наращивая прыть...

Воровато оглянусь по сторонам,
сброшу майку, быстро крылья разверну
(клинит правое слегка по временам –
но сойдёт!) и вдруг с балкона сигану.

Резкой болью отдаётся каждый взмах,
резь в затылке, и дышать невмоготу.
Но я рею над деревьями впотьмах,
я неспешно набираю высоту.

Выше крыш я поднимаюсь, выше крон,
ошалевшую ворону обхожу.
Вон вдали опешил в лодочке Харон –
покружу над ним и кукиш покажу.

Выше! Прочь от боли, страха и тревог!
Ниже стриж – не лезь за мною, дурачок!
Облака пронзаю, делаю рывок –
даль и солнца ошарашенный зрачок.

Я вначале суетился сгоряча,
но теперь мои движенья всё ровней.
Боль растерянно уходит из плеча –
я кружок прощальный сделаю над ней.

Мир внизу, внизу мой груз усталых лет.
И в одной из там оставленных квартир
из окошка полотенцем мне вослед
машет, машет восхищённый Мойдодыр!