Лина+Гриша Певзнер (ligrin) wrote,
Лина+Гриша Певзнер
ligrin

100 лет

Сегодня нашему с Ниной деду Моисею Шнаевичу Фейману исполнилось бы 100 лет.
Прожил он 78, произвёл на свет четверых сыновей и одну дочь, пересёкся на этом свете с четырьмя старшими правнуками. Кстати, по иронии судьбы у всех его сыновей – только дочки (общим числом семь), и только у дочери сын. Так что фамилию никто из потомков не сохранил.

Вот отрывок из "Попытки древа", записи нашей мамы, http://nela-l.livejournal.com/905.html
Я только для простоты восприятия одну буковку поменяла ("Наш отец" вместо "Ваш отец").

"Будущие родители отца встретились в Смоленске. Оба приехали в этот город учиться: Паша – из Крыма, она стала учащейся еврейского педагогического техникума, а Миша – из Белорусии и учился в финансовом техникуме, тоже еврейском. Момент встречи был таков. Играли в волейбол, и грязный мяч, отбитый Пашей, попал в белую рубашку незнакомого парня. После игры Паша вызвалась рубашку застирать... Их первенец, ваш отец, родился, когда молодой маме не было еще и семнадцати с половиной.
Наш отец родился фактически не в Смоленске, где жили его родители и где рождение его было зарегистрировано, а в Крыму. С еврейской деревней связаны и его первые детские впечатления: вероятно, больше жил с бабушкой, чем с родителями. Родители же после окончания учебы жили и работали в Климовичах. Отец работал в банке, заместителем директора, мама – в детском доме для дошкольников. Потом родился второй ребенок, Неля (1936 г.). Ну а затем не 37-й уже, а 1938-й год, когда отец был арестован и объявлен врагом народа. Шестилетний Фима (а Неле – два) запомнил, как летели через окошко во двор подушки: семью наказывали тоже, выселяли.
Родителям отца не суждено было больше встретиться никогда. Отец вернулся после тюрем, лагерей, ссылки (будучи реабилитированным одним из первых, потому что не прекращал писать заявления, жалобы) в 1954 году. А мать умерла еще в 1945-м от тяжелой болезни, проболев несколько лет. Отцу удалось выжить благодаря молодости и крепкому здоровью, пройдя все муки ада. Он создал вторую семью: это Лилия Карловна, которую он встретил в лагере, и сыновья Юра, Арик, Сеня..."



На этой фотографии дед в нижнем ряду справа. Над ним счастливые молодожёны – мои родители. Самое в этом всём интересное, что на свадьбу сына дед попал ...случайно.

Освободившись из лагеря, он с женой Лилей и тремя малыми детьми отправился в Ригу, где жили Лилины родственники. Но уже через пару месяцев, как только смог, дед отправился в Харьков разыскивать старших детей. До 1949 года между ними была относительно регулярная переписка, мало того: летом этого года 17-летний Фима (мой папа) приезжал к своему отцу в Красноярский край, где он после десяти лет лагеря отбывал ссылку. А практически сразу после этого письма доходить перестали. Как потом выяснилось, в тех местах был найден уран...

Так вот, знал Моисей Фейман только то, что его дети живут с бабушкой и тёткой с материнской стороны в Харькове в районе ХТЗ – Харьковского тракторного завода. Приехал, отправился на этот самый завод, думая что его свояченница Ася там работает. Это было не так, на самом деле она работала на Станкозаводе. Но в списке сотрудников ХТЗ дед обнаружил знакомую фамилию: односельчанина тёщи Менделя Забелышенского. Получив его адрес (ул. Мира 20, квартиру не знаю), дед отправился туда. Позвонил в дверь. Дверь открыла девушка лет 18-ти, в которой он узнал ...свою дочь! Оказалось, что Ася замужем за этим самым Менделем, живут они все, как это было в те годы абсолютно нормально, вместе. А сын его Фима в это время в ЗАГСе, расписывается с моей будущей мамой.

Upd. от Жени Вишневского: "И я его помню. Большой и мохнатый, как медведь. На тех урановых рудниках люди сгорали за месяцы, а у него шерсть даже на ладонях выросла. Когда он уезжал из Харькова обратно в Ригу, то порой звонил в обком партии и говорил: С вами говорит Фейман из Риги, мне нужно два билета от Харькова до Риги на такое-то число. Самое смешное – получалось. У него был замечательный напор. Он, например, после освобождения и полной реабилитации добился того, что ему дали посмотреть его "дело", и выяснил, за что его посадили. Обвинили его, оказывается, в том, что он был офицером белопольской армии в гражданскую. Во время восстания белополяков, как вы сами можете легко посчитать, ему было 11 лет. Он просидел с 1938 по 1954. Пик жизни – с 28 до 44 – он провел в лагерях и на поселении. Это можно компенсировать реабилитацией? Или ветеранской дачей с огородиком? Хотя Нинка про огромную клубнику с дедова участка помнит до сих пор."

Второй дед, мамин отец Израиль Наумович Левандовский, был на десять лет старше. Арестован был в 37-м году, а уже в 38-м умер в пересыльном лагере под Владивостоком, там же где Осип Мандельштамм...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 33 comments