Лина+Гриша Певзнер (ligrin) wrote,
Лина+Гриша Певзнер
ligrin

100 лет

Сегодня нашему с Ниной деду Моисею Шнаевичу Фейману исполнилось бы 100 лет.
Прожил он 78, произвёл на свет четверых сыновей и одну дочь, пересёкся на этом свете с четырьмя старшими правнуками. Кстати, по иронии судьбы у всех его сыновей – только дочки (общим числом семь), и только у дочери сын. Так что фамилию никто из потомков не сохранил.

Вот отрывок из "Попытки древа", записи нашей мамы, http://nela-l.livejournal.com/905.html
Я только для простоты восприятия одну буковку поменяла ("Наш отец" вместо "Ваш отец").

"Будущие родители отца встретились в Смоленске. Оба приехали в этот город учиться: Паша – из Крыма, она стала учащейся еврейского педагогического техникума, а Миша – из Белорусии и учился в финансовом техникуме, тоже еврейском. Момент встречи был таков. Играли в волейбол, и грязный мяч, отбитый Пашей, попал в белую рубашку незнакомого парня. После игры Паша вызвалась рубашку застирать... Их первенец, ваш отец, родился, когда молодой маме не было еще и семнадцати с половиной.
Наш отец родился фактически не в Смоленске, где жили его родители и где рождение его было зарегистрировано, а в Крыму. С еврейской деревней связаны и его первые детские впечатления: вероятно, больше жил с бабушкой, чем с родителями. Родители же после окончания учебы жили и работали в Климовичах. Отец работал в банке, заместителем директора, мама – в детском доме для дошкольников. Потом родился второй ребенок, Неля (1936 г.). Ну а затем не 37-й уже, а 1938-й год, когда отец был арестован и объявлен врагом народа. Шестилетний Фима (а Неле – два) запомнил, как летели через окошко во двор подушки: семью наказывали тоже, выселяли.
Родителям отца не суждено было больше встретиться никогда. Отец вернулся после тюрем, лагерей, ссылки (будучи реабилитированным одним из первых, потому что не прекращал писать заявления, жалобы) в 1954 году. А мать умерла еще в 1945-м от тяжелой болезни, проболев несколько лет. Отцу удалось выжить благодаря молодости и крепкому здоровью, пройдя все муки ада. Он создал вторую семью: это Лилия Карловна, которую он встретил в лагере, и сыновья Юра, Арик, Сеня..."



На этой фотографии дед в нижнем ряду справа. Над ним счастливые молодожёны – мои родители. Самое в этом всём интересное, что на свадьбу сына дед попал ...случайно.

Освободившись из лагеря, он с женой Лилей и тремя малыми детьми отправился в Ригу, где жили Лилины родственники. Но уже через пару месяцев, как только смог, дед отправился в Харьков разыскивать старших детей. До 1949 года между ними была относительно регулярная переписка, мало того: летом этого года 17-летний Фима (мой папа) приезжал к своему отцу в Красноярский край, где он после десяти лет лагеря отбывал ссылку. А практически сразу после этого письма доходить перестали. Как потом выяснилось, в тех местах был найден уран...

Так вот, знал Моисей Фейман только то, что его дети живут с бабушкой и тёткой с материнской стороны в Харькове в районе ХТЗ – Харьковского тракторного завода. Приехал, отправился на этот самый завод, думая что его свояченница Ася там работает. Это было не так, на самом деле она работала на Станкозаводе. Но в списке сотрудников ХТЗ дед обнаружил знакомую фамилию: односельчанина тёщи Менделя Забелышенского. Получив его адрес (ул. Мира 20, квартиру не знаю), дед отправился туда. Позвонил в дверь. Дверь открыла девушка лет 18-ти, в которой он узнал ...свою дочь! Оказалось, что Ася замужем за этим самым Менделем, живут они все, как это было в те годы абсолютно нормально, вместе. А сын его Фима в это время в ЗАГСе, расписывается с моей будущей мамой.

Upd. от Жени Вишневского: "И я его помню. Большой и мохнатый, как медведь. На тех урановых рудниках люди сгорали за месяцы, а у него шерсть даже на ладонях выросла. Когда он уезжал из Харькова обратно в Ригу, то порой звонил в обком партии и говорил: С вами говорит Фейман из Риги, мне нужно два билета от Харькова до Риги на такое-то число. Самое смешное – получалось. У него был замечательный напор. Он, например, после освобождения и полной реабилитации добился того, что ему дали посмотреть его "дело", и выяснил, за что его посадили. Обвинили его, оказывается, в том, что он был офицером белопольской армии в гражданскую. Во время восстания белополяков, как вы сами можете легко посчитать, ему было 11 лет. Он просидел с 1938 по 1954. Пик жизни – с 28 до 44 – он провел в лагерях и на поселении. Это можно компенсировать реабилитацией? Или ветеранской дачей с огородиком? Хотя Нинка про огромную клубнику с дедова участка помнит до сих пор."

Второй дед, мамин отец Израиль Наумович Левандовский, был на десять лет старше. Арестован был в 37-м году, а уже в 38-м умер в пересыльном лагере под Владивостоком, там же где Осип Мандельштамм...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 33 comments